(Classical) Gustav Mahler - Das Lied Von Der Erde / Густав Малер - Песнь о Земле (Finnila, Schreier, Kurt Sanderling, Berlin Symphony Orchestra / Финниле, Шрайер, Курт Зандерлинг, Берлинский Симфонический Оркестр) - 2003, MP3 (tracks) 320 kbps


Статистика раздачи [Обновить пиров]
Размер:  143 MB   |    Зарегистрирован:  8 месяцев 24 дня   |    Скачан:  0 раз

Полного источника не было: Никогда

 
   
 
 
 

[Цитировать]

Gustav Mahler - Das Lied Von Der Erde / Густав Малер - Песнь о Земле
Жанр: Classical
Страна-производитель диска: Germany
Год издания: 1999
Издатель (лейбл): Berlin Classics
Номер по каталогу: 0094022BC
Дата записи: 1985
Аудиокодек: MP3
Тип рипа: tracks
Битрейт аудио: 320 kbps
Продолжительность: 61'59"
Источник: WEB (classicsonline)
Наличие сканов в содержимом раздачи: нет
Треклист:
Das Lied Von Der Erde (Песнь о Земле)
( 8'16" ) I. Das Trinklied vom Jammer der Erde (Застольная песня о земных горестях)
( 9'58" ) II. Der Einsame im Herbst (Одиночество осенью)
( 3'17" ) III. Von der Jugend (О юности)
( 7'19" ) IV. Von der Schonheit (О красоте)
( 4'32" ) V. Der Trunkene im Fruhling (Пьяница весной)
(28'37") VI. Der Abschied (Прощание)

Исполнители:
Курт Зандерлинг, Берлинский Симфонический Оркестр, Петер Шрайер, Биргит Финниле
Kurt Sanderling, Berlin Symphony Orchestra, Peter Schreier and Birgit Finnila
-

Тексты (на русском языке и в оригинале)I. Das Trinklied vom Jammer der Erde (Застольная песня о земных горестях)

русский (перевод М. Кузьмина)
Вот и вино в злаченых бокалах,
Но пить постой, пока песню спою.
Та песнь печали, как смех,
Отзовется в вашем сознаньи.
Раз печаль близка,
Пусто все в садочках сердечных,
Вянет, как лист, вся радость,
Песнь молчит.
Мрачно в этой жизни,
Ждет нас смерть.
Дома хозяин,
В подвалах есть довольно
Златого вина.
Вот эту лютню мне подай!
Играть на лютне
И касаться чаши, -
Очень подходит
Ведь одно к другому!
Если бокал вина
Вовремя взят,
Он стоит любого царства
Во вселенной.
Мрачно в этой жизни,
Ждет нас смерть.
А небо – вечно сине, мать-земля же
Крепка надолго и цвет даст весной.
Ты, смертный брат, какой срок живешь?
Едва на сотню лет тебе в забаву
Дан этот вздор пустейший жизни нашей!
Взгляни туда: в луне там, меж гробами,
Призрак ужасный скорчившись сидит.
Обезьяна воем оглашает
(Ты слышишь?) этот сладкий жизни воздух.
Вот час настал, чтоб взять вина бокалы
И осушить их разом до дна.
Мрачно в этой жизни,
Ждет нас смерть!
немецкий
Schon winkt der Wein im gold'nen Pokale,
Doch trinkt hoch nicht, erst sing' ich euch ein Lied!
Das Lied vom Kummer
Soll auflachend in die Seele euch klingen.
Wenn der Kummer naht,
Liegen wüst die Gärten der Seele,
Welkt hin und stirbt die Freude, der Gesang.
Dunkel ist das Leben, ist der Tod.
Herr dieses Hauses!
Dein Keller birgt die Fülle des goldenen Weins!!
Hier, diese Laute nenn' ich mein!
Die Laute schlagen und die Gläser leeren,
Das sind die Dinge, die zusammen passen.
Ein voller Becher Weins zur rechten Zeit
Ist mehr wert, als alle Reiche dieser Erde!
Dunkel ist das Leben, ist der Tod.
Das Firmament blaut ewig, und die Erde
Wird lange fest steh'n und aufblühn im Lenz.
Du aber, Mensch, wie lang lebst denn du?
Nicht hundert Jahre darfst du dich ergötzen
An all dem morschen Tande dieser Erde!
Seht doch hinab! Im Mondschein auf den Gräbern
Hockt eine wild-gespentische Gestalt!
Ein Aff ist's! Hört ihr, wie sein Heulen
Hinausgellt in den süssen Duft des Lebens!
Jetzt nehmt den Wein! Jetzt ist es Zeit, Genossen!
Leert eure gold'nen Becher zu Grund'
Dunkel ist das Leben, ist der Tod!

II. Der Einsame im Herbst (Одиночество осенью)

русский (перевод М. Кузьмина)
Осенний пар синеет над прудом,
Цветочки все и травы кроет иней,
Точь-в-точь как будто мастер мелким мелом
Всем тонким, нежным листьям придал цвет.
И сладкий дух цветочков испарился,
Холодный ветр головки их склоняет.
Ах, лотос уж желтеет, никнет, вянет, –
Вот весь покрылся лепестками пруд!..
Устало сердце, даже лампа – друг мой –
Трещит и гаснет... Все мне кажется, как сон...
Иду к тебе, пристань всех волнений!
О, дай мне мир! давно покоя жду.
Я слезы лью и одиноко плачу,
В душе так долго осень задержалась...
О, солнце страсти, ты взойдешь ли снова
И горьких слез потоки опять осушишь?
немецкий
Herbstnebel wallen bläulich überm See;
Vom Reif bezogen stehen alle Gräser;
Man meint, ein Künstler habe Staub von Jade
Über die feinen Blüten ausgestreut.
Der süsse Duft der Blumen ist verflogen;
Ein kalter Wind beugt ihre Stengel nieder.
Bald werden die verwelkten, gold'nen Blätter
Der Lotosblüten auf dem Wasser zieh'n.
Mein Herz ist mude. Meine kleine Lampe
Erlosch mit Knistern, es gemahnt mich an den Schlaf.
Ich komm' zu dir, traute Ruhestätte!
Ja, gib mir Ruh', ich hab' Erquickung not!
Ich weine viel in meinen Einsamkeiten.
Der Herbst in meinem Herzen währt zu lange.
Sonne der Liebe, willst du nie mehr scheinen,
Um meine bittern Tränen mild aufzutrocknen?

III. Von der Jugend (О юности)

русский (перевод М. Кузьмина)
Там, посереди прудочка,
(Видишь?) павильон зеленый,
Из фарфора сделан он.
Как спина степного тигра,
Мостик, весь из белых камней,
С островка ведет на берег.
В этот дом друзья сошлися,
В шелк одеты, чинно пьют все,
И стихи порою пишут.
Вот рукав за плечи брошен
Всеми, да и шапки бойко
Слезли прямо на затылок...
Этот прудик, прудик-крошка
Гладко-гладко все повторит,
Так чудесно видно все
В воде зеркальной.
Все стоит там вверх ногами,
Даже павильон зеленый, –
Из фарфора сделан он! -
Мост – как будто полумесяц,
Но с другого бока.
Гости в шелк одеты,
Чинно пьют все.
немецкий
Mitten in dem kleinen Teiche
Steht ein Pavillon aus grünem
Und aus weissem Porzellan.
Wie der Rücken eines Tigers
Wölbt die Brücke sich aus Jade
Zu dem Pavillon hinüber.
In dem Häuschen sitzen Freunde,
Schön gekleidet, trinken, plaudern,
Manche schreiben Verse nieder.
Ihre seidnen Ärmel gleiten
Rückwärts, ihre seidnen Mützen
Hocken lustig tief im Nacken.
Auf des kleinen Teiches stiller
Wasserfläche zeigt sich alles
Wunderlich im Spiegelbilde.
Alles auf dem Kopfe stehend
In dem Pavillon aus grünem
Und aus weissem Porzellan;
Wie ein Halbmond steht die Brücke
Umgekehrt der Bogen. Freunde,
Schön gekleidet, trinken, plaudern.

IV. Von der Schonheit (О красоте)

русский (перевод М. Кузьмина)
Юной девой рвется цветик,
Рвется лотос, цветик белый,
Близ залива6.
Меж кустами, меж листьев
Там сидят, собирают
Все цветы,
Одни других дразня
Веселым смехом.
Золотое солнце в них играет,
Бродит луч спокойно в ясной влаге,
Солнце, чела их касаясь, тает,
Сладкий свет глаза лобзает.
Ветерок вдруг налетит, резвяся,
Раздувает рукава, шутя,
И несется дальше в воздух
Нежный аромат.
Смотри: торопится красивый мальчик
Там, вдоль реки, на вороной лошадке,
Блещет издали он, словно солнце.
Вмиг вся девичья стая скрылась в ивах,
Все попрятались, кто куда.
Вот конь уж близко подскакал совсем,
Ретиво, звонко ржет,
По цветам и по траве
Скользят его копыта,
Он топтать сейчас цветы
Принялся буйно. Эй, смотри:
Грива дико растрепалась,
Жаром ноздри пышат.
Золотое солнце в них играет,
Бродит луч спокойно в ясной влаге.
И из девушек, что всех прекрасней,
Отвести не может томный взгляд.
И вся гордость позы -
Одно притворство!
И по искрам глаз ее огромных,
Что так быстро потемнели вдруг,
Легко прочесть, что порыва страсти
Сердцу жаль.
немецкий
Junge Mädchen pflücken Blumen,
Pflücken Lotosblumen an dem Uferrande.
Zwischen Büschen und Blättern sitzen sie,
Sammeln Blüten in den Schoss und rufen
Sich einander Neckereien zu.
Gold'ne Sonne webt um die Gestalten,
Spiegelt sie im blanken Wasser wider.
Sonne spiegelt ihre schlanken Glieder,
Ihre süssen Augen wider,
Und der Zephir hebt mit Schmeichelkosen
Das Gewebe ihrer Ärmel auf,
Führt den Zauber
Ihrer Wohlgerüche durch die Luft.
O sieh, was tummeln sich für schöne Knaben
Dort an dem Uferrand auf mut'gen Rossen,
Weithin glänzend wie die Sonnenstrahlen;
Schon zwischen dem Geäst der grünen Weiden
Trabt das jungrische Volk einher!
Das Ross des einen wihert fröhlich auf
Und scheut und saust dahin,
Über Blumen, Gräser wanken hin die Hufe,
Sie zerstampfen jäh im Sturm die hingesunk'nen Blüten.
Hei! Wie flattern im Taumel seine Mähnen,
Dampfen heiss die Nüstern!
Goldne Sonne webt um die Gestalten,
Spiegelt sie im blanken Wasser wider.
Und die schönste von den Jungfau'n sendet
Lange Blicke ihm der Sehnsucht nach.
Ihre stolze Haltung ist nur Verstellung.
In dem Funkeln ihrer grossen Augen,
In dem Dunkel ihres heissen Blicks,
Schwingt klagend noch die Erregung ihres Herzens nach.

V. Der Trunkene im Fruhling (Пьяница весной)

русский (перевод М. Кузьмина)
Ведь если жизнь есть только сон,
Печаль и скука – прочь!
Я пью, и пью я целый день,
Пока уж пить невмочь.
Когда же силы больше нет
И глотка вся полна,
Шатаясь, я бреду домой,
И крепче нету сна.
Но что, проснувшись, слышу? чу!
Поет пичуга мне...
Спросил, ужель пришла весна?
Мне все ведь, как во сне...
Пичуга молвит: да, пришла
Для радостных утех!
Смотрю, смотрю во все глаза...
Лишь птичий писк, да смех
Опять наполнил свой бокал
И выпил все до дна.
И стал я петь, и пел, пока
Не поднялась луна.
Когда же петь уж силы нет,
Ложусь я снова спать.
Нет дела, что весна пришла,
Мне только б пить опять.
немецкий
Wenn nur ein Traum das Leben ist,
Warum denn Müh und Plag?
Ich trinke, bis ich nicht mehr kann,
Den ganzen, lieben Tag!
Und wenn ich nicht mehr trinken kann,
Weil Kehl' und Seele voll,
So tauml' ich bis zu meiner Tür
Und schlafe wundervoll!
Was hör ich beim Erwachen? Horch!
Ein Vogel singt im Baum.
Ich frag' ihn ob schon Frühling sei,
Mir ist als wie im Traum.
Der Vogel zwitschert: Ja!
Der Lenz ist da, sei kommen über Nacht!
Aus tiefstem Schauen lauscht' ich auf,
Der Vogel singt und lacht!
Ich fülle mir den Becher neu
Und leer' ihn bis zum Grund
Und singe, bis der Mond erglänzt
Am schwarzen Firmament!
Und wenn ich nicht mehr singen kann,
So schlaf' ich wieder ein;
Was geht mich denn der Frühling an?
Lasst mich betrunken sein!

VI. Der Abschied (Прощание)

русский (перевод М. Кузьмина)
Садится солнце там за цепью горной,
На все долины вечер опустился,
Неся прохладу, и покой, и тень.
Взгляни: как будто в лодке легкой месяц всплыл,
Сребристо режет гладь небес.
Я слышу: веет тонкий ветра дух8
Там, между темных сосен.
Ручья бег полнозвонен в тихом мраке,
Цветы бледнеют в вечерней мгле,
В земном дыханьи веет мир и сон,
Все желанья -
К мечтаньям!
Домой все люди
Уходят, чтоб во сне
Забытый рай и младость
Вновь увидеть.
На ветках птичий рой сидит недвижно.
Весь мир уснул.
Прохладен мрак здесь, меж родимых сосен,
Я здесь стою и жду свиданья с другом,
Ему сказать я должен: друг, прощай!
Хотел бы я, мой друг, чтоб ты со мною
Прекрасный этот вечер также видел.
Что медлишь? я так давно один.
Хожу я вправо-влево с моею лютней,
По тем дорожкам, где трава вся смокла.
О, счастье! о, вечно любовной страстью пьяный мир!
Сошел с коня и выпить другу дал
Вина разлук. Тот вдруг спросил,
Куда он едет?
И, ах, зачем, зачем все это так!?
Сказал.
Голос был его так глух. -
– О, мой друг!
На этом мире мне, ах, счастья нет.
Куда иду? иду я странствовать за горы.
Теперь покой один по сердцу мне.
Я еду к тихим странам, в край родимый,
И мне не долго по горам скитаться.
Спокоен дух, и ждет, что час настанет.
Земля родная,
Всегда, везде,
Цветет весной
Из года в год.
И вечно дали
Там лазурны,
Вечно!
немецкий
Die Sonne scheidet hinter dem Gebirge.
In alle Täler steigt der Abend nieder
Mit seinen Schatten die voll Kühlung sind.
O sieh! Wie eine Silberbarke schwebt
Der Mond am blauen Himmelsee herauf.
Ich spüre eines feinen Windes Weh'n
Hinter den dunklen Fichten!
Der Bach singt voller Wohllaut durch das Dunkel.
Die Blumen blassen im Dämmerschein.
Die Erde atmet voll von Ruh' und Schlaf;
Alle Sehnsucht will nun träumen.
Die müden Menschen geh'n heimwärts,
Um in Schlaf vergess'nes Glück
Und Jugend neu zu lernen.
Die Vögel hocken still in ihren Zweigen.
Die Welt schläft ein!
Es wehet kühl im Schatten meiner Fichten.
Ich stehe hier und harre meines Freundes;
Ich harre sein zum letzten Lebewohl.
Ich sehne mich, O Freund, an deiner Seite
Die Schönheit dieses Abends zu geniessen.
Wo bleibst du! Du lässt mich lang allein!
Ich wandle auf und nieder mit meiner Laute
Auf Wegen, die von weichem Grase schwellen.
O Schönheit! O ewigen Liebens-, Lebens-trunk'ne Welt!
(Mong-Kao-Jen)
Er stieg vom Pferd und reichte ihm den Trunk des Abschieds dar.
Erfragte ihn, wohin er führe
Und auch warum es müsste sein.
Er sprach, seine Stimme war umflort:
Du, mein Freund,
Mir war auf dieser Welt das Glück nicht hold!
Wohin ich geh'? Ich geh', ich wand're in die Berge.
Ich suche Ruhe für mein einsam Herz!
Ich wandle nach der Heimat, meiner Stätte.
Ich werde niemals in die Ferne schweifen.
Still ist mein Herz und harret seiner Stunde!
Die liebe Erde allüberall
Blüht auf im Lenz und grünt aufs neu!
Allüberall und ewig blauen licht die Fernen!
Ewig.. Ewig...
(Wang-Wei)
ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯКраткий экскурс: http://www.mahler2007.narod.ru/der_Erde.htm
Путеводитель по исполнениям (2006 г., английский язык): http://www.musicweb-international.com/Mahler/Daslied.htm
Каталог раздач музыки Густава Малера: http://teatrix.ru/viewtopic.php?t=3418451

Об исполнении (отрывок из рецензии на английском языке)

I'm hard-pressed to recomend one recording above all. If I could have Peter Schreier and Janet Baker with the Philharmonia Orchestra of 1963 conducted by Jascha Horenstein and recorded by Rattle's engineers "live" in the Amsterdam Concertgebouw, I would be satisfied. Janet Baker is, in my view, the greatest exponent of the contralto songs and for those of the tenor I would award that palm to Peter Schreier from among those in my short list.
<...>
Kurt Sanderling's recording is with the Berlin Symphony Orchestra, Peter Schreier and Birgit Finnila on Berlin Classics (0094022BC). The opening of the first song, "Der Trinklied vom Jammer der Erde", ("Drinking Song of Earth's Sorrow") is huge and commanding with a real weight of tone that pitches us into the hurly-burly just as it should. Peter Schreier handles both the louder, animated, more vigorous passages and then the softer, more lyrical ones with equal flair and aplomb. So this is a very complete rendition of the opening song. We know Schreier to be an artist of rare intelligence and he shows this in spades. There is never a moment when he hasn't something interesting to say about this work. True, he may not have a Heldentenor's power but he makes up for this in dramatic point. For example, each repetition of the line "Dunkel ist das leben, ist der Tod" ("Dark is life; dark is death") that punctuates this movement as a bitter-sweet refrain, as if casting a sidelong glance at popular song, finds a different tone from him each time, the second an especially dying fall: a world of regret conveyed in one phrase showing how alive he is to each nuance. In the passage beginning "Das firmament blaut ewig" ("The heavens are ever blue") I love the special treatment Sanderling gives to the trumpets, representative of his care for instrumental detail and an example of the support he gives Schreier's intelligent delivery. But the passage that's the greatest test for the singer is that which describes a nightmare vision of an ape crouching on graves in the moonlight. This is wonderfully dramatised by Schreier without tumbling into melodrama. Notice how he spits out the words "wild-gespenstische Gestalt" ("wild and ghostly form"). There is a great sense of a climax reached and then a satisfying return to lyricism for the close. This is all recognition that here is a poem of extremes and that those extremes need to be mapped and framed by the soloist and conductor which they are here in a deeply satisfying whole, frightening and soothing all at once. A better start to this work could not be imagined.
The contrast between the extremes of vigorous exuberance and heartfelt lyricism that mark the first song and the stark, Autumnal and static feel of the second, "Der Einsame im Herbst" ("Autumn Loneliness"), is superbly achieved by Sanderling with an opening on strings and oboe that achieves the trick of being glacial yet also invested with deep meaning. The delicate colours of autumn are painted superbly as the music progresses. Finnila's entrance is arrestingly ripe and whilst you can't say she's Schreier's equal in the rarest expression of intelligence and drama, she does acquit herself well. Sanderling keeps up the tempo and, in the end, manages to make this quite a passionate performance without seeming to mould very much. There is pent-up passion held back here. Finnila does have a lighter voice than some we are used to but I found her very refreshing. Her grasp of the words is impressive and she responds perfectly to the restless accompaniment by Sanderling of the one real passage of warmth and feeling at the line "Sonne der liebe willst du nie mehr scheinen" ("Sun of love, will you never shine again,").
Peter Schreier is the real gem of this recording with Sanderling. His delivery of every word and phrase in the third song, "Von Der Jugend" ("Youth"), is a joy, as also is Sanderling's accompaniment and that of his orchestra. The lightening of tone after the previous two movements is remarkable, but even then conductor and soloist notice that the penultimate stanza does have more of a reflective feel to it. Schreier may not be to everybody's taste but I love the slightly ironic stance he seems to take. There is always a cynicism lurking behind his voice giving even the lyrical sections an edge. He seems to want to convey the idea that, though he is the very much participant in what he describes, he nevertheless retains his independence of mind and spirit, like an actor's view of a great part he is enacting on stage - a Loge rather than a Siegfried. In the fifth song "Der Trunkene im Fruhling" ("The Drunkard in Spring") note the wonder invested into the line "mir ist als wie im Traum" ("it seems to me like a dream") and in "Der lenz ist da" ("Yes ! Spring is here") the slight slowing down to wonderful effect. You also know he is listening to the birds in this song and what a tuneful piccolo the orchestra supplies. At "Ich fulle mir den Becher neu" (I fill my glass anew") there is a final change of timbre to tell you the singer is hitting the bottle again and he even sounds drunk in the last stanza with the final words barked out.
Finnila copes better than many with Mahler's impossible demands during the episode in the fourth song, "Von der Schoenheit" ("Beauty"), that describes young men on horseback surprising girls bathing by a river. The speed at which she must take this torrent of words must fill all singers who approach it with dread and some of the best have been known to almost come to grief. But Finnila navigates with style. Then she manages an epilogue with all the time and space it needs where, as so often, Sanderling is there like a rock. However, the really big test for her is the last song, "Der Abschied" ("Farewell"), that is the centrepiece of the work.
Finnila darkens her tone for the opening and Sanderling supports her by making sure everything can be heard in the orchestra. Remember the orchestration for this work is one of the many remarkable aspects of it and the recorded sound here presents a rich canvas with enough air around the instruments and a nice bloom overall. There is also in Sanderling's gentle pressing tempo a forward motion and great yearning. The wonderful bloom on the playing in the passage about the moon floating like a silver ship on the blue sea of the heavens is really made to float up and down with Finnila's singing illustrating the words. There is similar rapport between conductor and soloist at "Alle Sehnsucht will nun traumen," ("All longing now has turned to dreaming"). The orchestral interlude, a funeral march, is given great lyrical portent by Sanderling and a modernist feel reminding us this is late-period Mahler. Then note the low tam-tam at Finnila's description of the stranger dismounting in the final section. The line "Du mein freund, mir war auf dieser Welt das Gluck nicht hold !" ("Oh my friend fortune was not kind to me in this world") is, I think, one of the central statements of this work and Finnila's delivery of it is made more remarkable by the balance of her voice against the orchestra where all details can be heard clearly, woodwinds especially. As I have implied, she is not quite Schreier's equal in artistry, her contribution not quite as distinctive. But we are comparing excellence so don't underestimate Finnila's contribution which is never less than beautifully sung and phrased with each word counting. Both Finnila and Sanderling see the end of the work as a scene of joy and repose, regret for the loss of earthly senses, not despair, which many commentaries on this work might imply. The whole approach in this movement accords with so much of what Sanderling seems to be aiming for in the whole: let the music speak, let the soloists deliver any extra expressive points and concentrate on detail, tone and a singing line. Maybe the heart is not wrung as in some recordings but this is as valid a view as any and I found it deeply impressive. I also admire the recording balance which places the singers a little further back than is often the case so the orchestra becomes like another soloist. Since they play superbly this adds another dimension to a remarkable and distinctive recording.Tony Duggan
musicweb-international
[teatrix.ru].t19490.torrent 
Торрент: Зарегистрирован [ 2016-03-18 12:45 ] · A7E3FD00D4B1210FD28907E9827D43CE9E2A3D65

Скачать .torrent

Скачать

12 KB

Статус: проверено
Скачан: 0 раз
Размер: 143 MB
terms.php



Быстрый ответ

Имя:

      
Для отправки сообщений необходимо включить JavaScript
Показать сообщения:    

Текущее время: 11-Дек 16:49

Часовой пояс: UTC + 3


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям
Вы можете скачивать файлы