[SACD-R][OF] Alexei & Michael Utkins / Алексей и Михаил Уткины, Hermitage Chamber Orchestra / Камерный Оркестр "Эрмитаж" - Dimitry Shostakovich: Preludes & Ballet Suites - 2006 (Chamber, Oboe, Cello, Flute) Светлый ручей, Болт, Золо


Статистика раздачи [Обновить пиров]
Размер:  3.32 GB   |    Зарегистрирован:  1 год 1 месяц   |    Скачан:  0 раз

Полного источника не было: Никогда

Личеров:  3  [  0 KB/s  ]   Подробная статистика пиров
 
   
 
 
 

[Цитировать]

Alexei & Michael Utkins / Алексей и Михаил Уткины
Hermitage Chamber Orchestra / Камерный Оркестр "Эрмитаж"
Dimitry Shostakovich: Preludes & Ballet Suites
- Формат записи/Источник записи: [SACD-R][OF]
Наличие водяных знаков: Нет
Год издания/переиздания диска: 2006
Жанр: Chamber, Oboe, Cello, Flute
Издатель(лейбл): Caro Mitis
Продолжительность: 01:08:09
Наличие сканов в содержимом раздачи: Да-Контейнер: ISO (*.iso)
Тип рипа: image-Разрядность: 64(2,8 MHz/1 Bit)
Формат: DST64
Количество каналов: 5.0, 02.0-Доп. информация: CARO MITIS CM 0082004 (2006)
Записано: 2.10.2004,11.02.2005 в зале "Манеж" Московского Театра "Школа Драматического Исскуства"
24.10.2004 в 5-ой студии ВГТРК (ДЗЗ), Москва, Россия
Продюсер записи - Михаил Серебряный
Звукорежиcсер (баланс-инженер) - Erdo Groot
Звукоинженер - Roger de Schot
Монтаж - Carl Schuurbiers-Алексей Уткин, солирующий гобой (1 – 24; 26 – 28)
Михаил Уткин, солирующая виолончель (12 – 15); виолончель (24)
Мария Чепурина, солирующая флейта (17 – 24; 26 – 27)

Камерный Оркестр "Эрмитаж"

Петр Никифоров, 1-ая скрипка (1 – 11; 16 – 28)
Илья Норштейн, 1-ая скрипка (1 – 11; 16 – 28)
Мария Тришина, 1-ая скрипка (1 – 11; 16 – 28)
Анна Полетаева, 2-ая скрипка (1 – 11; 16 – 28)
Надежда Сергиенко, 2-ая скрипка (1 – 11; 16 – 28)
Андрей Барзов, 2-ая скрипка (1; 16 – 28)
Евгений Соркин, 2-ая скрипка (2 – 11)
Федор Белугин, альт (1 – 11; 16 – 28)
Зоя Неволина, альт (1 – 11; 16 – 28)
Екатерина Досина, солирующая виолончель (24); виолончель (1 – 11; 16 – 28)
Ольга Казанцева, виолончель (1 – 11; 16 – 28)
Михаил Хохлов, контрабас (1 – 11)
Глеб Чернобровкин, контрабас (16 – 28)
Дарья Алешина, фортепиано (12 – 15)
Андрей Винницкий, ударные (17; 19 – 21)

-

Треклист

1 Элегия фа-диез минор (переложение для гобоя и струнных) [04:06]
Десять прелюдий, соч. 34 (переложение для гобоя и струнных)
2 Prelude №1 in C Major [01:33]
3 Prelude №16 in B Flat Minor [01:05]
4 Prelude №3 in G Major[02:07]
5 Prelude №8 in F Sharp Minor [01:03]
6 Prelude №11 in B Major [00:51]
7 Prelude №17 in A Flat Major [02:04]
8 Prelude №18 in F Minor [01:06]
9 Prelude №19 in E Flat Major [01:44]
10 Prelude №21 in B Flat Major [09:54]
11 Prelude №22 in G Minor [02:45]
Прелюдия и фуга до минор, соч. 87 (переложение для гобоя, виолончели и фортепиано)
12 Prelude [03:56]
13 Fugue [05:32]
Прелюдия и фуга си мажор, соч. 87 (переложение для гобоя, виолончели и фортепиано)
14 Prelude [01:26]
15 Fugue [02:32]
Балетная сюита для флейты, гобоя, струнных и ударных (составлена Михаилом Уткиным из музыки к балетам “Светлый ручей”, “Болт” и “Золотой век”)
16 Andante (Dance of The Negro) [00:51]
17 Allegro (Soviet Dance) [02:20]
18 Pantomima (Kozelkov’s Scene) [03:12]
19 Variation (Dance of The Drayman) [01:59]
20 Polka (Bureaucrat) [02:28]
21 Intermezzo (Saboteurs) [03:36]
22 Duet (Jealous Zina) [01:51]
23 Russian Dance (Lubok) [01:45]
24 Adagio (Zina and Pyotr) [06:18]
25 Pizzicato (Ballerina’s Variation) [01:02]
26 Waltz (Dance of The Ballerina) [03:06]
27 Galop (Coda) [01:56]
28 Adagio [05:05]

-

Технические детали записи

Микрофоны - Neumann km130
DPA (B & K) 4006
DPA (B & K) 4011
SCHOEPS mk2S
SCHOEPS mk41
Все микрофонные буферные усилители и предусилители изготовлены компанией Polyhymnia International B.V.
Аналогово-цифровой конвертер DSD - Meitner design by EMM Labs.
Записано, смонтировано и сведено с помощью Pyramix system by Merging Technologies.
Источник (релизер): ManWhoCan (PS³SACD)
http://sa-cd.net/showtitle/3584
http://www.caromitis.com/catalogue/cm0082004.html

Об альбоме (сборнике)Буклет диска "Dmitry Shostakovich. PRELUDES & BALLET SUITE."

Если бы Дмитрию Шостаковичу сказали в 1935 году, что его судьба в музыкальном мире складывается сказочно удачно, он бы едва ли с этим согласился. Прежде всего, он, вероятно, вспомнил бы о том, как после смерти отца у него на руках оказались мать и две сестры, и чтобы хоть как-то поддержать семейство, ему пришлось работать тапером в кинотеатрах Петрограда. Недобрым словом была бы помянута эта работа. Не слишком приятные воспоминания были связаны с конкурсом пианистов имени Шопена в Варшаве, на который возлагались самые честолюбивые надежды. Молодой композитор припомнил бы и безвкусные тексты, на которые он вынужден был писать музыку, и нелепые либретто, предлагавшиеся ему для балетов, и последовательное исчезновение этих балетов из репертуара... Шостакович на пороге тридцатилетия мог на многое посетовать.
Но сегодня, спустя семьдесят лет, рассматривая 20-е – 30-е годы как начало пути молодого композитора, мы вправе говорить об этом времени как о периоде его блистательного взлета. Дипломная работа Шостаковича – Первая симфония – открыла дорогу его музыке на концертные площадки Европы. Через десять лет после окончания Петербургской консерватории он был уже автором двух опер, трех балетов, музыки для многих фильмов и театральных постановок. Знаком официального признания стал заказ произведения к 10-летию Октябрьской революции. И пусть либретто балетов были нелепыми до комизма, кинотехника беспомощной, а стихи, предложенные для юбилейного «Посвящения Октябрю», представляли собой не более чем рифмованные лозунги – но к нему обращались, его ценили, его знали; в газетах публиковались «дружеские шаржи» на него – вот уж воистину высокая степень популярности!
И ведь что парадоксально: художественный мир вокруг Шостаковича в этот период пестр и многолик, как никогда более; но именно в 20-е – 30-е годы его музыка обладает драгоценным свойством целостности и полноты высказывания, которая позднее, с появлением единого государственного стандарта в искусстве, уступит место той амбивалентности, «двоедонности», по словам Цветаевой, которая сохранится вплоть до последних лет жизни композитора.
Большинство произведений, записанных на этом диске, как раз и относится к периоду рубежа 20-х – 30-х годов.
Шостакович начал работу над циклом из Двадцати четырех прелюдий ор. 34 в самом конце 1932 года.
Есть что-то глубоко закономерное в том, что у столь авангардного молодого автора, до этого времени заявившего о себе как об экспериментаторе в области форм и тембров, появилось желание не просто обратиться к камерному фортепианному жанру, но, подобно Шопену и Скрябину, последовательно коснуться пером каждой тональности. Желание обязательно довести начатое до конца, воплотить замысел как можно более полно (например, пройти через все 24 тональности) – не наследие ли это петербургского академизма? Действительно, Шостакович, как и его «музыкальный дед» Римский-Корсаков (учитель его учителя Максимилиана Штейнберга), всю свою жизнь избегал внешнего беспорядка и незаконченности. Из-за этого он (кстати, как и Римский-Корсаков) не однажды брался за инструментовку чужой музыки, тратя силы на, казалось бы, непрестижную и неблагодарную работу.
Однако заполнение тонального круга – жест, имеющий гораздо более давнее прошлое: это жест чисто барочный (достаточно напомнить о «Хорошо темперированном клавире» Баха). Барокко не однажды заявляет о себе в музыке Шостаковича, но оборачивается разными ликами. В цикле ор. 34 мир странный и причудливый (буквальный перевод слова «baroque») заключен в рамки заданного извне порядка: замкнутого квинтового круга. Пестрота образов сочетается с закономерным движением тональностей, внезапные смены настроений – со строгим чередованием ладов и тоник.
Впрочем, для Шостаковича, преданно любившего фортепиано и одно время связывавшего с ним мысли о своем профессиональном будущем, было существенным и влияние композиторов-пианистов XIX века. Однако самым близким ему по духу оказался не неистовый Шуман и не щедрый на излишества Лист, а классически строгий Шопен: именно он почти за сто лет до Шостаковича вступил в диалог с Бахом, создав цикл фортепианных прелюдий во всех 24 тональностях.
Возможно, что в Прелюдиях op. 34 сказался и юношеский опыт работы музыкальным иллюстратором в кинотеатрах (Шостакович сопровождал на фортепиано немые кинофильмы). При первой возможности он отказался от этой музыкальной поденщины, но умение изображать «страсти человеческие», следуя за внезапными и подчас неожиданными экранными перипетиями, в дальнейшем ему пригодилось.
Логика немого кинематографа угадывается в резких «сменах планов» прелюдии соль мажор или выразительной «мимике» прелюдии ля-бемоль мажор. Гротескно заостренные интонации прикладной музыки проникают в меланхолическую клоунаду прелюдии фа-диез минор. Некоторые пьесы (например, прелюдия си-бемоль минор) провокационно напоминают о педагогическом репертуаре для начинающих пианистов. Все эти аллюзии вкупе причастны к созданию портрета автора, словно бы написанного на сшитых лоскутках «ткани цвета времени».
Непредсказуемость и сарказм, парадоксальная игра жанрами имели и еще один исток. В то время, когда появились Прелюдии op. 34, Шостакович много писал для театра; именно в эти годы, в частности, созданы три балета: «Золотой век», «Болт» и «Светлый ручей». Балетная сюита, представленная на диске, включает в себя избранные номера из этих произведений.
«Золотой век» был закончен в 1929 году. В сюиту вошли два номера из этого балета: «Советский пляс» – танец футболистов, который по сюжету должен составить контраст с томным Адажио западной танцовщицы Дивы, неудачливой Шемаханской царицы советского агитплаката, – и «Танец Негра», несправедливо обиженного боксера, которого засудил подкупленный Судья.
«Болт» был поставлен в 1931 году и почти незамедлительно снят. В письме к близкому другу композитор излагал сюжет будущего балета в иронических тонах: «Была машина, потом испортилась […]. Потом ее починили […], а заодно и новую купили. Потом все танцуют у новой машины. Апофеоз». Шостакович не преувеличил степень абсурдности «балета на производственную тему», собрания карикатурных миниатюр, чередующихся с агитационными пантомимами. Однако эстетический результат сегодня неожиданно кажется оправданным – если взглянуть на него как на дивертисментное зрелище, праздничное музыкальное представление, в котором зритель следит не столько за развитием сюжета, сколько за чередованием легко узнаваемых персонажей: прогульщик, бюрократ, пьяница, саботажник…
В сюиту вошли четыре номера из этого балета.
«Пантомима Козелкова»: этот комический вальс был использован также в балете «Светлый ручей», а тридцать лет спустя вошел в детскую фортепианную сюиту «Танцы кукол».
«Танец Ломового», как и следующие номера, полька «Бюрократ» и интермеццо «Вредители», – примеры дивертисментных номеров; танцы агитбригад, концерты самодеятельности – вот традиционные «рамки» этих карикатурных плакатов.
Последний балет Шостаковича, «Светлый ручей», был написан в 1934–35 гг. Несмотря на добродетельно-актуальный реквизит сюжета, где присутствуют и колхозники, и дачники-обыватели, и даже легкомысленный агроном, основу его составляют весьма традиционные ситуации: любовная путаница, переодевания, неузнавание, конечное примирение и чинное распределение влюбленных по законным парам.
В высшей степени непритязательное либретто дало повод молодому Шостаковичу написать чисто танцевальную музыку, сведя пантомиму к минимуму. Действительно, во многих номерах «Светлого ручья» узнается облик классического петербургского «большого балета», сформировавшегося в творчестве Чайковского и Глазунова. А бытовая сторона сюжета предоставила возможность композитору вновь с блеском выступить в прикладном жанре.
В сюиту входят следующие номера.
Дуэт «Ревность Зины»: колхозница Зина, увидев, как увлечен ее муж Петр приезжей танцовщицей, плачет; танцовщица ее утешает.
«Лубок»: в сценическую редакцию балета не вошел.
Адажио: по сюжету его танцует главная пара. Ночь; влюбленный герой не узнает свою собственную жену, переодетую в костюм прекрасной танцовщицы. Не повторяет ли невольно этот мотив другую ночную сцену, в саду графа Альмавивы? Пьеса, написанная по образцу большого балетного любовного адажио с участием сольного инструмента (здесь – виолончель), удивляет необычной для Шостаковича откровенной предсказуемостью мелодической линии. Но что-то восхитительно уютное и успокаивающее есть в этой предсказуемости, не несущей в себе пародийного оттенка. Адажио напевно, простодушно – но ведь и Моцарт не вложил иронии в уста Сюзанны, переодетой в платье графини, в ночи призывающей своего возлюбленного.
Pizzicato – вариация Танцовщицы из последнего акта: разоблачение состоялось, примирение совершилось, и герои танцуют по очереди и вместе.
Вальс Танцовщицы (I акт): либреттисты заставляют балерину танцевать этот элегантный вальс, впоследствии известный как «Лирический вальс» из «Танцев кукол», между пшеничными скирдами колхоза «Светлый ручей»…
Галоп – кода большой сцены с одураченным героем и всеобщей суматохой.
Адажио: как и «Лубок», не вошло в сценическую редакцию.
Появление Элегии в окружении других миниатюр Шостаковича этого времени кажется неожиданным, настолько открыта лирика, задушевна кантилена, бесхитростна покачивающаяся фактура аккомпанемента. Откровенная вокальность мелодии, заставляющая вспомнить о жанре романса, не обманывает: действительно, эта пьеса – переработанное ариозо Катерины из оперы «Леди Макбет Мценского уезда».
Записанные на этом диске две прелюдии и фуги относятся к совершенно иному периоду творчества Шостаковича. Эту музыку написал не блестящий юноша, ироничный и жизнерадостный выпускник консерватории, театрал, задира, надежда молодого советского искусства, а знаменитый Дмитрий Шостакович – автор девяти симфоний, первый композитор империи, трижды увенчанный Сталинской премией и дважды жестоко ошельмованный с благословения того, в честь кого ее учредили, член советского комитета защиты мира и отстраненный от преподавания профессор двух консерваторий.
В год 200-летия со дня смерти И. С. Баха (1950) Шостакович, смолоду склонный к профессиональной самодисциплине, пишет по образцу «Хорошо темперированного клавира» прелюдии и фуги во всех 24-х тональностях. Непосредственным импульсом к созданию самого масштабного фортепианного произведения Шостаковича стали баховские торжества в Лейпциге, на которых Шостакович присутствовал как участник советской делегации.
Но только ли баховский юбилей натолкнул Шостаковича на мысль создать «третий том» «Хорошо темперированного клавира»? Скорее всего, им руководило ощущение более тонкое. Он издавна чувствовал свое родство с немецкой музыкой. А после Постановления ЦК (1948 года) с его безграмотными суждениями и дилетантскими рекомендациями, адресованными крупнейшим композиторам страны, а также вскоре разразившейся «борьбы с космополитизмом», понятно стремление Шостаковича к своего рода духовной беседе. Свойственная петербургскому духу «тоска по мировой культуре» обращается в советское время желанием вписать свой личный мир в великую традицию, отстранившись от государственного псевдоискусства, пережить захватывающее ощущение художественной преемственности. Возможно также, что русский композитор, создавая свои прелюдии и фуги, помнил о Глинке, мечтавшем «связать западную фугу с нашей песней узами законного брака» (многие пьесы Шостаковича основаны на темах в русском стиле; среди таких пьес – записанная на этом диске Прелюдия и фуга до минор).
Шостакович сохранил принятую Бахом структуру: развернутая прелюдия – фуга. Правда, в отличие от Баха, он наделяет прелюдии и фуги легко уловимым мелодическим сходством. В до-минорном цикле первая интонация прелюдии – строгая, вызывающая ассоциации со знаменным распевом, по-мусоргски «темная» – становится темой фуги. В свою очередь, в цикле си мажор мерцания, завершающие прелюдию, в фуге перевоплощаются в задорные скачки. Однако сходство прелюдий и фуг не исчерпывается лишь отдельными мотивами. Дух сумрачного аскетизма пронизывает весь до-минорный цикл; напротив, циклу си мажор свойствен характер местами грубоватой, местами же полетно-грациозной танцевальности.
Елена Двоскина
This is the year that the musical world celebrates the 100th birthday of Shostakovich. Possibly one of the 20th century’s most important (& considered by some to be the most important composer of the 20th century) there has been a flood of new recordings (both on redbook as well as SACD) of the music of Shostakovich.
While Caro Mitis & their 2 killer ensembles (Pratum Integrum & Hermitage Chamber Orchestra) have been regaling us with stunning offering of well known composers like Bach & Mozart, we have also been treated to some excellent unknowns like Wölfl & Rebel. This SACD (along with the Britten recording) is a somewhat different offering, though not 1 lick less enjoyable.
All of the composition are arrangements of other pieces, from the Elegy in f sharp minor (a reworking of a soprano’s aria from his opera Lady Macbeth of Mtsensk District) to the 10 Preludes, Op. 34 originally a set of piano composed consecutively in all 24 key signatures. The 2 Prelude & Fugues Op. 87 (in c minor & B Major) are later compositions from a set of pieces written in 1950 (the bicentenary of J.S. Bach’s death) modeled after Bach’s own Das Wohltemperierte Klavier or The Well Tempered Clavier). The final composition, arranged with the help of Mikhail Utkin, is a suite. The Ballet Suite for Flute, Oboe, Strings & Percussion is a compilation of selections from ballets composed by Shostakovich (The Limpid Stream, The Bolt & The Golden Age).
Those of you used to the various available recordings of the ballet suites should find Mikhail Utkin’s arrangements of the ballet suite positively enjoyable. While the Hermitage Orchestra does not employ the massive brass forces of a “normal” orchestra, one will hopefully not miss the larger textures, as what this recording gives us here is an intimate listen to some truly excellent music. VERY enjoyable indeed.
Regarding the sound…. now, it is time for your humble reviewer to sound like a broken record. As with every other Caro Mitis SACD, I find the sound to be totally stunning in every aspect. I simply cannot say more, except that I am totally blown away by this label. In fact, I have a suspicion that if Caro Mitis ever releases a bad SACD, then every tree on earth will wither & die
I give this recording my highest recommendation, but I beg Caro Mitis to continue to give us more Bach, Mozart, Tietz, Telemann, etc!!
SA-CD.net:
Site review by mwagner1962 November 4, 2006
Performance: Sonics:
This is the year that the musical world celebrates the 100th birthday of Shostakovich. Possibly one of the 20th century’s most important (and considered by some to be the most important composer of the 20th century) there has been a flood of new recordings (both on redbook as well as SACD) of the music of Shostakovich.
While Caro Mitis and their two killer ensembles (Pratum Integrum and Hermitage Chamber Orchestra) have been regaling us with stunning offering of well known composers like Bach and Mozart, we have also been treated to some excellent unknowns like Wölfl and Rebel. This SACD (along with the Britten recording) is a somewhat different offering, though not one lick less enjoyable.
All of the composition are arrangements of other pieces, from the Elegy in f sharp minor (a reworking of a soprano’s aria from his opera Lady Macbeth of Mtsensk District) to the 10 Preludes, Op. 34 originally a set of piano composed consecutively in all 24 key signatures. The two Prelude and Fugues Op. 87 (in c minor and B Major) are later compositions from a set of pieces written in 1950 (the bicentenary of J.S. Bach’s death) modeled after Bach’s own Das Wohltemperierte Klavier or The Well Tempered Clavier). The final composition, arranged with the help of Mikhail Utkin, is a suite. The Ballet Suite for Flute, Oboe, Strings and Percussion is a compilation of selections from ballets composed by Shostakovich (The Limpid Stream, The Bolt and The Golden Age).
Those of you used to the various available recordings of the ballet suites should find Mikhail Utkin’s arrangements of the ballet suite positively enjoyable. While the Hermitage Orchestra does not employ the massive brass forces of a “normal” orchestra, one will hopefully not miss the larger textures, as what this recording gives us here is an intimate listen to some truly excellent music. VERY enjoyable indeed.
Regarding the sound….now, it is time for your humble reviewer to sound like a broken record. As with every other Caro Mitis SACD, I find the sound to be totally stunning in every aspect. I simply cannot say more, except that I am totally blown away by this label. In fact, I have a suspicion that if Caro Mitis ever releases a bad SACD, then every tree on earth will wither and die
I give this recording my highest recommendation, but I beg Caro Mitis to continue to give us more Bach, Mozart, Tietz, Telemann, etc!!
**** as with all my reviews of Caro Mitis, feel free to e-mail me if you live in North America and would like to know how to order these amazing recordings.
Copyright © 2006 Mark Wagner and SA-CD.net
Review by Jonalogic July 14, 2010 (3 of 3 found this review helpful)
Performance: Sonics:
Great sound but a mixed bag, says I.
Caro Mitis SACDs were new to me, but this recording suggests they are well worth pursuing further. This is a beautiful recording, technically. It uses custom Polyhymnia hardware and recording technologies to great effect. The resulting sound is clear, transparent and utterly convincing.
This recording is full of great but diverse music from the great Soviet master, and is sensitively played. So, what's the catch? Well, I see two:
1) The transcriptions. These work fine on the chamber and instrumental works (good to have anything from the great 24 preludes and fugue in particular- WHEN ARE WE GOING TO SEE THESE ON SACD, I wonder?). However, the bulk of this recording is devoted to a collage of ballet suites, which I feel really loses a dimension without Shostakovich's pungent, vivid and sarcastic orchestration. Sorry, these just don't work for me. I really want the bleating, blaring and raspberry-blowing. This is an integral part of what this early Shostakovich - and particularly 'the Bolt' is all about.
2) I like oboes as much as the next guy (that reminds me of a classic Peter Cook/Dudley Moore sketch, but let's not go there, shall we...?), but too much of anything in one sitting can cause indigestion or boredom. At the end of this, one is screaming for some brass and heavy percussion to cleanse the musical palate.
[teatrix.ru].t9576.torrent 
Торрент: Зарегистрирован [ 2015-10-21 10:40 ] · 7D255D4295656E324267F2282EFCCF86804466E7

Скачать .torrent

Скачать

18 KB

Статус: проверено
Скачан: 0 раз
Размер: 3.32 GB
terms.php



Быстрый ответ

Имя:

      
Для отправки сообщений необходимо включить JavaScript
Показать сообщения:    

Текущее время: 05-Дек 07:29

Часовой пояс: UTC + 3


Вы можете начинать темы
Вы можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям
Вы можете скачивать файлы