В Большом оживили “Коппелию” [Балет]


 

[Цитировать]

В Большом театре состоялась премьера балета Лео Делиба в постановке Сергея Вихарева- В БОЛЬШОМ театре состоялась премьера балета Лео Делиба “Коппелия” в постановке и хореографической редакции Сергея Вихарева. Эта премьера – продолжение генеральной линии театра по восстановлению классических шедевров Петипа вслед за “Корсаром” и “Свадебным актом” из “Пахиты”. Спектакль получился красивый, декорации и костюмы созданы по эскизам XIX века.
Бывший солист балета Мариинского театра и известный специалист по реконструкции классики Сергей Вихарев вложил в спектакль весь свой талант реставратора и репетитора, но не все ему удалось оживить в старинной “Коппелии”. Кажется, что находишься в Музее восковых фигур мадам Тюссо: вроде все похожи на живых, но не живые. Наверное, спектакль не нашел еще своего темпоритма.
Обширный калейдоскоп женских вариаций меркнет на фоне сияющего напора примы Марии Александровой (Сванильда). Удачной была премьера и для ее партнера Руслана Скворцова (Франц): он достойно комиковал по мере своих возможностей. Вариации в исполнении известной своей музыкальностью Анастасии Яценко (Работа) и легконогой солистки Екатерины Крысановой (Заря), а также партия Коппелиуса, колоритно сыгранная Геннадием Яниным, украсили спектакль.
Тем не менее по-настоящему оживить балет удалось Наталье Осиповой и Вячеславу Лопатину, вдохновенно выступившим во втором составе в главных партиях.
Тут абсолютный контакт, полная танцевальная и артистическая свобода, сумасшедшее обаяние. Их кураж электризовал театр!

Еще картинка

Интервью хореографа

- Чем лично вам дорог этот балет?
- Интересными классическими танцами. Интересными характерными танцами. И очень интересной пантомимой. То есть имеют место быть все три кита, на которых стоит старый классический балет. Ну и добавьте еще сюда замечательную музыку Делиба.
- Впервые, как известно, "Коппелия" была поставлена в Париже г-ном Артюром Сен-Леоном - эта постановка вдохновила вашего коллегу, еще одного прославленного реставратора не доживших до наших дней спектаклей классического наследия и большого друга Большого театра Пьера Лакотта. Мариус Петипа создал собственную "Коппелию", но всего лишь через 14 лет после ее появления в Опера де Пари, и, как считается, не оставил без внимания находки Сен-Леона. А в той версии "Коппелии", что предлагаете вы, есть какие-нибудь следы "первоисточника", возрожденного г-ном Лакоттом?
- Вообще говоря, возродить Сен-Леона довольно трудно по той простой причине, что из поставленного им практически ничего не сохранилось. Вот искусно стилизовать под него - это другое дело. Однако какие-то крохи - вот именно что "следы" - сен-леоновской "Коппелии" мы можем предъявить. Это такое маленькое черное коктейльное платье - образчики мелкой и очень трудной танцевальной техники, блестки, которые рассыпаны по всему балету.
- Мариинский театр от века - точнее сказать, от XIX века - гордился своими великими балетными спектаклями. Но и у Большого - собственная гордость, в частности, "Коппелия" Александра Горского, которая сохранялась в репертуаре долгие годы.
- Это вообще очень интересная история. Горский сделал балет по мотивам Петипа и с его хореографией, но предложил свою режиссерскую редакцию. Этот спектакль долго шел и, в конце концов, стал подвергаться редактированию. Если б его сейчас решили возобновить, получилась бы уже, наверное, какая-нибудь четвертая "постредакция", то есть совсем уж мелко изрубленный фарш. А цель моей редакции - как раз возвратиться к самым корням, к той исходной точке, из которой вышел и Горский.
- Так что в какой-то мере вы являетесь его соперником?
- Никоим образом. Скорее - родственником по прямой. Горский - он тоже из Питера.
- Расскажите, пожалуйста, о той исследовательской работе, которую вы проделали, чтобы вернуться к истокам и корням.
- Рецепт очень прост и давно известен. Надо взять записи, хранящиеся в Гарвардской коллекции, посмотреть, что там есть, затем открыть музыкальную партитуру и сравнить, все ли есть там для тех танцев, что вы обнаружили в Гарварде, осознать, каково будет соотношение подлинного и "вставного" текста, и таким образом, в конце концов, понять, возможна ли в принципе реконструкция данного балета. Затем вы идете в театральный музей, театральную библиотеку и получаете представление о том, можно ли восстановить костюмы и декорации, изучаете старую программку и… И так далее, и так далее, и так далее. Все это очень хлопотно, трудно, но вполне возможно. Вот уже десять лет, как я это доказываю.
- И вы можете поручиться за подлинность вашей "Коппелии"? Вообще она хорошо сохранилась?
- Она очень хорошо записана. Естественно, есть какие-то лакуны, которые человек, ставящий спектакль, в силу своей профессии должен уметь заполнить.
- И что взяла "Коппелия" лично от балетмейстера Сергея Вихарева?
- На отреставрированной картине нигде ведь не помечено, что вот здесь руку приложил реставратор Петров, а вот тут - реставратор Сидоров. Или, если взять переводную книгу - вам же не укажут любезно, какие слова "от себя" добавил переводчик. Я считаю, что эти "правила" могут быть распространены и на мою работу. Если человек разбирается в предмете, он и сам все поймет. А так называемой широкой публике подобная расшифровка просто ни к чему.
- Вы восстанавливаете редакцию 1894 г., а там "в титрах" возникает имя Чекетти, который возобновлял постановку Петипа, осуществленную за десять лет до того. Удалось идентифицировать по записям, что привнес Чекетти?

- А вот это сложный вопрос. Мы с Павлом Гершензоном проследили всю историю постановок: сначала был Петипа по Сен-Леону, потом просто Петипа, а потом уже - Петипа, постановка Чекетти. Четко "развести" их авторство практически невозможно. Это уже такой единый хореографический пласт. Впрочем, некоторые критики думают, что он привнес усложненную балеринскую технику. Итальянские танцы главной героини - это, наверное, действительно от него. Вариацию Франца в той редакции, что я делаю, гарвардская рукопись представляет в хореографии Николая Сергеева (режиссер Мариинского театра, осуществивший и вывезший на Запад записи балетов классического наследия, которые теперь хранятся в библиотеке Гарвардского университета, - ред.). Установить, была ли эта мужская вариация изначально в спектакле Петипа, не представляется возможным, во всяком случае, старая программка не дает ответа на этот вопрос.
- Значит, в спектакле Петипа партию Франца всегда танцевал мужчина?

- Да, традиция исполнения этой партии травести, берущая начало на парижской премьере и недолго просуществовавшая в Москве, в Петербурге воспринята не была.
- Коль скоро речь идет о попытке максимально аутентичного воспроизведения балета, значит, по логике "Коппелия" в Большом должна очень мало отличаться от своей новосибирской предшественницы?
- Различия обусловлены техническими возможностями, которыми обладают новосибирская труппа и труппа Большого театра. Разумеется, в Большом с чисто технической стороны будет более сложный вариант. Там иногда приходилось пытаться, а здесь - можно смочь.

- Как вы относитесь к трудностям перевода изначального названия балета? Французский вариант "Коппелия, или девушка с эмалевыми глазами" в России трансформировался в Девушку (или красавицу) с глазами голубыми (очевидно, из уважения к Гофману с его голубоглазыми девушками). Балетные девушки, наверное, практически все без исключения были красавицы. А вот разница между цветом глаз и материалом, из которого они сделаны, все-таки существенна. Речь идет о "зеркале души" - важно, что у куклы именно эмалевые глаза, а не живые…

- Я думаю, что это на самом деле не что иное, как "трудности перевода". Я представляю эту барышню-куклу именно с эмалевыми глазами.
- Никогда не задумывались, как могло получиться, что такие жуткие, в общем-то, произведения Гофмана превратились в такую веселую балетную комедию?
- И слава богу, что так получилось. Иногда попытка вернуться к литературному первоисточнику, к тому же Гофману, давшему, как известно, материал не для одного балета, как раз и приводит не к лучшим результатам. На мой взгляд, в старину либреттисты выбирали более правильный путь, приспосабливая литературные сюжеты для балета в облегченном варианте.
- А как бы вы определили философию балета "Коппелия"? Что он должен был сказать зрителю?
- Наверное, должен был намекнуть о том, что через пять месяцев после его премьеры развалится французская империя. А развалилась она в том числе и потому, что было такое искусство... Когда я восстановил "Пробуждение Флоры", многие говорили, что теперь стало понятно, почему убили царя. Такое тогда главенствовало искусство. Почему рухнул Советский Союз? Потому что у нас были эти партсъезды невыносимые, на которых Леонид Ильич Брежнев говорил речи по пять часов, а его никто не слушал.
- Странные параллели…
- Ничуть. Балет и власть - это старая история взаимных отражений.
- Ну а наша-то будущая премьера хоть вполне безопасна, на ваш взгляд?
- Можете быть совершенно спокойны. Сейчас классический балет сродни латинскому языку, который применяется только в медицине, но больше на нем никто не говорит. И никакому хореографу в наше время не придет в голову поставить чисто классический балет, используя исключительно классическую лексику. Такие балеты можно только реставрировать и находить в этом свою прелесть. Есть люди, которые и сейчас готовы осуждать искусство эпохи Наполеона III или Николая II. Но, по-моему, это смешно. Мне интересно изучать и то, и другое, и третье. В конце концов, это расширяет палитру знаний. И все наши нынешние "Коппелии" и "Пробуждения Флоры" - это не просто дань моде, не гламур и не шоу-бизнес, это актуальное искусство. Зеркала, в которые можно увидеть ушедшие эпохи.
- В Новосибирске вы выбрали "Коппелию" для постановки сами, а в Большом вам предложили ее поставить. Между тем, вы как-то сказали в одном из своих интервью, что отправной точкой для выбора того или иного названия являются артисты, которые будут заняты в этом балете. Как вы искали сванильд и францев среди артистов Большого балета?
- Вот уж с чем не было никаких проблем! При желании можно набрать хоть десять составов. Для начала я выбрал три: это Маша Александрова и Руслан Скворцов, Наташа Осипова и Вячеслав Лопатин, Настя Горячева и Артем Овчаренко. Все они очень разные, у них разные тела, разные индивидуальности, но все они - артисты. А в том, что по-разному "произносят текст", тоже есть свой интерес.
- Как вы вообще осознали свое второе призвание и пришли к мысли, что вам стоит заняться реконструированием старых балетов?
- Когда Махар Вазиев стал руководителем балетной труппы Мариинского театра, он понял, что ему надо что-то делать с классическим наследием. Но он прекрасно понимал и то, что вливать новое вино в мехи старых редакций, невозможно. Их автор, Константин Михайлович Сергеев, к тому времени уже умер, и все эти спектакли остались без надзора. И те ракушки, что наросли на днище корабля, попросту начали тянуть его вниз. Мне было предложено подумать над этой проблемой и что-то сделать. Я подумал и начал делать.
Интервьюировала Наталья Шадрина
Источник _vmdaily.ru и _bolshoi.ru



Показать сообщения:    

Текущее время: 04-Дек 19:22

Часовой пояс: UTC + 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям
Вы не можете скачивать файлы